Поражение и победа-объединение Литвы и Польши

450 лет назад, 28 июня 1569 г., был ратифицирован документ, влияние которого ощущается до сих пор. По большому счёту именно тот росчерк пера надолго отложил установление естественных границ нашей страны и воздвиг между Европой и Россией серьёзную стену отчуждения и непонимания.

Документ этот называется Люблинской унией, и значение его состоит в том, что начиная с того июньского дня на карте Восточной Европы появляется новое — огромное и сильное — государство. Великое княжество Литовское и Королевство Польское объединились в Речь Посполитую. Или, если угодно, «Общую вещь/Общее дело» — именно так можно перевести на русский язык это название.

Смысл создания этого союза, как правило, объясняют московской угрозой. Дескать, объединение это было неравноправным, поляки в Речи Посполитой явно доминировали и Великое княжество Литовское согласилось на такой вариант только по той причине, что было поставлено на грань военной и политической катастрофы. Катастрофу же олицетворял собой «злой враг московит», как тогда уже вовсю называли русского царя Ивана IV Грозного. 

Страшный, сильный и коварный, он, как многие думают, всеми силами обрушился на несчастную Литву, и ей бы несдобровать, кабы не помощь «братского народа». Пусть небескорыстная, но всё-таки оградившая Литву от геноцида и стирания из истории и памяти.

В реальности дела обстояли ровным счётом наоборот. Дело в том, что ещё за десять лет до этих событий никакой «московской угрозы» ни для Литвы, ни для Польши не существовало. В 1558 г. Иван Грозный начал войну только и исключительно с Ливонским орденом, будучи вполне в своём праве. 

В Ливонский орден на правах ганзейского города входил Дерпт. Ранее — город Юрьев, основанный Ярославом Мудрым. О том, кто настоящий хозяин города, помнили, в общем-то, все. В 1243 г. рыцари ордена, напуганные действиями Александра Невского, обязались выплачивать за владение городом ежегодную дань, которую так и назвали: «Юрьева дань». 

Платили плохо и нерегулярно. Потом выплаты прекратились вовсе. Неоднократные напоминания, зафиксированные во множестве договоров, игнорировались. Словом, даже без процентов за 300 с лишним лет денег набежало немало.

И, когда пришло время платить по счетам, выяснилось, что орден — банкрот. Иван Грозный, решив, что с ролью коллектора прекрасно справится сам, предпочёл не деньги, а натуру. То есть земли. И довольно быстро, всего лишь за два года, уничтожил это государство вообще, заняв практически всю его территорию.

Литве, которая с орденом традиционно была на ножах, эти земли нравились давно. Другое дело, что занять их как-то не получалось. И литовская шляхта приняла решение: взять орден под свою защиту. По каким-то загадочным соображениям посчитав, что уж с «московитом» литовские полки должны справиться, Литва нанесла удар по Смоленску.

Контрудар Ивана Грозного был точен и сокрушителен. За смешные сроки был взят второй по величине и значимости город Литвы: Полоцк. И вот только тогда это Великое княжество было поставлено на грань военной и политической катастрофы. 

Паника поднялась масштабная. Европа замерла в ужасе, который подогревался терпящей поражение стороной. Король Польши Сигизмунд II Август писал в Англию: «Московский государь ежедневно увеличивает свое могущество. К нему привозят не только оружие, до сих пор ему неизвестное, но приезжают и самые художники, посредством которых он приобретает средства побеждать всех. Вашему Величеству известны силы этого врага и власть, какою он пользуется над своими подданными; до сих пор мы могли побеждать его только потому, что он был чужд образованности и не знал искусств; но если так будет продолжаться, то, что будет дальше, неизвестно…»

Словом, классическая истерика в стиле: «Иван Грозный на пороге, мы все умрём». Подоплёка вполне очевидна: получение молчаливого одобрения на агрессию против «страшного врага московита».

Но в том-то всё и дело, что поодиночке завалить такого сильного противника никак не получалось. Иван Грозный успешно вёл войну даже против коалиции, в которую вошли Литва и Швеция. Первую просто раскатал в тонкий блин, вторую — успешно сдерживал. А у Польши не было никаких причин развязать с ним войну.

Предпринятый ход был красив. Люблинская уния разом перечёркивала все преимущества Русского царства в этой войне. Начиная с самого очевидного: мобилизационного резерва.

Одно дело, когда Русское царство с населением в 6,5 млн чел. воюет против Литвы с населением в 3,5 млн чел. И совсем другое, когда на западных рубежах России вдруг вырастает единое государство с населением в 8,5 млн чел. Это совсем другой расклад. К тому же у этого государства имелся отличный повод развязать против России войну.

Словом, на короткой дистанции Литва и Польша, казалось, выигрывают. Действительно, Ливонская война, начатая Иваном Грозным за здравие, окончилась для России весьма печально: отказом от белорусских земель, потерей балтийских территорий и выхода к морю.

Но на длинной дистанции выяснились неприятные для Литвы вещи. Главной в «Общем деле», то есть в Речи Посполитой, была Польша. На долгое время название «Литва» исчезло из истории и карт. Некогда могущественное государство распылилось, размазалось и в итоге прекратило существовать.

Для русских царей же главной задачей отныне становилось сначала сдерживание, а потом — и уничтожение Речи Посполитой. Государства, которое было создано для единственной цели: агрессии против России. Через двести с небольшим лет задача была выполнена.

Константин Кудряшов

Print Friendly, PDF & Email

Похожие записи

Оставить комментарий