В Литве очень много говорят о российской пропаганде, которая разрушительно воздействует на умы ее жителей. Я давно хотел непредвзято поговорить на эту тему ссылаясь на свой личный опыт. Во-первых, что такое пропаганда? Пропагандой можно считать все, начиная от воспитательных нравоучений своему ребенку до распространения политических, философских, религиозных, научных или иных идей в обществе с помощью устной речи, создания видеороликов, фильмов, средств массовой информации или иных средств воздействия на общественное сознание. Во-вторых, какой бывает пропаганда? И вот тут самое главное, пропаганда на мой взгляд может быть трех видов, лживой, правдивой и предвзятой, все эти три вида успешно культивируются в сознании большинства жителей планеты. Кстати, страх, который распространяется литовскими политиками, один из самых действенных методов пропаганды. Людям навязывается идея неминуемой угрозы. Это может быть война, потеря территорий и так далее. Возможность избежать такой незавидной участи, должна привести человека к нужной властям идеологии. Я хочу поговорить о пропаганде ненависти, которая скорей относится к категории предвзятости и на мой взгляд является самой опасной из всех ее видов.
В Литве мне часто задают вопрос: — у тебя были репрессированы родные и близкие, почему ты защищаешь россиян? В последнее время подобные вопросы задают реже, отвечая на них я как правило всегда задавал встречный вопрос. А кто принимал участие в репрессиях и кого репрессировали? Репрессировали всех невзирая на национальность, высылали и сажали в тюрьмы русских, чеченцев, ингушей, немцев, литовцев, греков, татар, евреев и многих других. Если говорить конкретно о людях, принимавших участие в репрессиях, то по национально-этническому признаку, список, приведенный выше, меньше точно не станет. Исходя из логики литовских консерваторов, мы все должны вечно ненавидеть друг друга? Ну вот незнакома в «христианской» стране одна из главных христианских заповедей: «Прощайте и прощены будете».
Хорошим примером может послужить история моей семьи в которой мой отец и его родные принимали участие в сопротивлении советской власти, а вот родные по материнской линии защищали СССР с первого и до последнего дня войны. После окончания войны мой дядя предпочел вернулся к своим родным уже в Казахстан, которые, кстати, тоже были высланы из Краснодарского края. Неужели мы все, и я лично должны были ненавидеть и не прощать друг друга? Мы выбрали другой, и я уверен правильный путь. Я часто показываю своим литовским знакомым фотографию своего детства сделанную в Темиртау в 1967 году на которой изображены все дети нашего двора. Тут дети всех национальностей, перечисленных выше, дети репрессированных и фронтовиков. Слева от меня сын немецкого военнопленного, справа сын фронтовика, сам я во втором ряду справа четвертый, в фуражке, надвинутой на глаза. Со многими друзьями из детства я не теряю отношений, мы остаемся и останемся друзьями уже до конца своей жизни. Мы никогда не делили друг друга по национальному признаку, всегда считали, что это удел слабых.
Отец и многие другие репрессированные литовцы всегда о тех трагических событиях рассказывали приблизительно одно. На допросы как правило людей выводили ночью и каждый задержанный молил Бога, что бы дознаватель на этот раз был не литовец. Литовцы к литовцам почему-то относились особо жестоко, возможно это была месть за убитых родных и близких им людей. Кроме всего я и сам в конце шестидесятых годов стал свидетелем того, как нас с отцом принудительно выслали из Литвы. В то время я многого не понимал и все подробности того случая уже позже открыл мне отец.
Мы гостили в Каунасе и спустя какое-то время к нам приехали люди в штатском на белой волге, они попросили нас сесть в машину, и я помню, как нас привезли в аэропорт. Пока мы ехали люди с нами не разговаривали, общаясь между собой по-литовски, их, включая водителя было три человека. Позже отец мне рассказал, что это были сотрудники КГБ, а все началось с того момента как он начал разыскивать своих однокурсников по каунасской гимназии. Отец всегда считал, что именно в этой гимназии находились люди, которые были причастны к его аресту. Я хочу сказать одно, многие из тех, кто допрашивал моего отца в далеком 1947 году и те, кто сдал его в руки чекистов, а также те, кто в конце шестидесятых выдворял нас из Литвы скорей всего были этнические литовцы. Я уже не говорю о том, как тут, уже в современной Литве к нам в квартиру ворвались полицейские и учинили погром, забрав вещи, принадлежавшие мне и моей жене. Наверняка эти люди из полиции небыли этническими русскими?
Неужели, исходя из вышесказанного я тоже должен ненавидеть литовцев? Нет конечно, я знаю что в каждой нации есть и подонки и достойные люди, в Литве много хороших людей и мне откровенно говоря неважно их советское прошлое, для меня важно то, что бы от близких и знакомых мне людей не исходила ненависть по национальным и идеологическим принципам. Я не могу представить себе, как бы мы смогли выжить в войнах, ссылках и лагерях следуя заветам современных литовских элит.
Мне как человеку, имеющему определенный жизненный опыт очевидно, что в Литве, предпринимаются попытки насаждения в обществе неприязни на национальной и идеологической почве. Я прекрасно осознаю, что в определенных условиях и одной капли невинной крови хватит для того, чтобы неприязнь переросла в ненависть и пролилось уже море крови, это очень настораживает. Заявления литовских политиков в отношении наших соседей, их уверенность в неизбежности неких актов агрессии против Литвы порой просто поражают своим цинизмом. Складывается такое мнение, что литовская элита умышленно пытается спровоцировать конфликт с соседями. Успокаивает тот факт, что людей, понимающих суть происходящего, становится с каждым днем больше.
Не так давно литовская разведка предоставила так называемый отчет об угрозах, которые исходят от России, Китая и Белоруссии. Об угрозах, которые существуют внутри государства, в документе упоминается лишь в скользь. Я понимаю, что подобные отчеты являются всего лишь данью моды, существующей в Балтийских государствах, но в плане разжигания ненависти они остаются актуальными. С самых высоких политических трибун, в Литве вышеуказанные страны открыто называют вражескими, и это очень печально.
Заместитель начальника управления информации и цифровой дипломатии МИД Белоруссии Андрей Шупляк заявил: «Литовским политикам следует умерить воинственный пыл и взять на вооружение более миролюбивый тон, угроза соседям никогда не будет исходить с территории Белоруссии. В отношении Вильнюса всегда доброжелательная и основывается на древней мудрости — соседей нам дает бог».
Реакция Китая тоже не заставила себя долго ждать: «Выражаем сильное недовольство и решительно осуждаем эти неоправданные обвинения. Китай уважает суверенитет и национальную безопасность Литвы и не вмешивается в ее внутренние дела. Абсурдно и смешно, что службы разведки и безопасности Литвы полагаются на домыслы и предположения, создавая необоснованные искажения и возводя клевету на обычные функции представительств». Действия литовских властей можно охарактеризовать одним коротким предложением: «вредительство интересам государства».
Скоро в Литве состоятся выборы нового президента и многие люди с кем мне пришлось общаться, искренне ждут их и верят в то, что курс на разжигание ненависти в стране закончится. В это хотелось бы верить и мне. В 1991 году большинство литовцев надеялось на то, что Литва станет независимым государством и будет продолжать развиваться на основе христианских ценностей, главная из которых провозглашает любовь к ближнему своему. Я не думаю, что кто-то из основных претендентов на высший государственный пост начнет менять систему, основанную на постоянной угрозе из вне, но искренне надеюсь на то, что уровень русофобии в стране существенно снизится. Надо понимать, русофобия, это своего рода фашизм, и неважно какими принципами он руководствуется, будь они этнические, национальные или языковые. Если мы хотим сделать этот мир лучше, нам всем придется научится прощать и уважать своих соседей, в противном случае трагическая история наших предков повторится вновь.
Ярас Валюкенас
1967 год. Наш двор в Казахстане, дети фронтовиков, репрессированных. Я четвертый во втором ряду с права в фуражке на глазах
